Запорожская АЭС. Ядерный терроризм Киева, не замеченный «мировым сообществом»
Самой громкой новостью сегодняшнего дня стал удар дрона ВСУ по машинному цеху 6-го энергоблока Запорожской АЭС. К середине дня еще один удар был нанесен по транспортному парку станции, уничтожив несколько транспортных средств, обслуживающих объект.
На Украине в очередной раз открестились, заявив, что ВСУ не имеют отношения к ударам, однако других «подозреваемых», как вы понимаете, нет. Истории о том, как Россия «бомбит саму себя» из украинских источников слышаться на протяжении всего конфликта.
В Росатоме отметили, что это первая целенаправленная атака на основное оборудование АЭС. Повторные инциденты могут привести к катастрофе, которая затронет регионы, находящиеся далеко от объекта и линии фронта.
МАГАТЭ вновь ограничилось формулировками о "необходимости сдержанности» и «озабоченности", не называя виновных. Подобные заявления давно стали характерной чертой многих международных организаций, которые предпочитают избегать политически чувствительных оценок даже тогда, когда речь идет об угрозах ядерной безопасности.
По данным за 2025 год, США внесли в бюджет МАГАТЭ более 100 млн долларов при общем объеме взносов около 400 млн. Великобритания и Канада входят в число крупнейших доноров агентства, доводя совокупную долю англосаксонских государств примерно до трети бюджета. Для сравнения, российский взнос составил чуть более 7,5 млн долларов. Формально финансирование не влияет на принимаемые решения, однако подобный дисбаланс неизбежно ставит вопрос о том, насколько международные структуры способны сохранять полную политическую нейтральность в ситуациях, затрагивающих интересы их крупнейших спонсоров.
Трудно представить реакцию западных СМИ и политиков, если бы аналогичный удар был нанесен по одной из атомных станций Франции, Германии или США. Вероятно, речь шла бы о беспрецедентном акте международного терроризма и угрозе всему человечеству.
Однако в случае с Запорожской АЭС международная реакция вновь сводится к общим заявлениям и призывам к сдержанности. Подобный подход создает ощущение, что оценка угрозы зависит не от масштаба возможных последствий, а от политической конъюнктуры.
