1 октября огонь уничтожил холл лицея Nelson-Mandela, рассчитанного более чем на 1700 учащихся. Руководство школы заявило о преднамеренном поджоге; кто именно его совершил, на момент расследования установлено не было. Ученики самого лицея подчеркивали, что не хотят, чтобы уничтожение школы записывали на счет протестующих: по их словам, к поджогу могли быть причастны посторонние. В результате учреждение пришлось закрыть на несколько недель.
В одном из лицеев Кретей – пригорода Парижа – ученики вышли поддержать преподавателей, требовавших закрыть вакантные должности и дать школе недостающий персонал.
За несколько недель локальные блокады лицеев превратились в общенациональный кризис с тысячами задержанных, сожженными школами и столкновениями подростков с полицией.
К 5 октября Министерство образования сообщило о 589 учебных заведениях, затронутых протестами и нарушениями работы. Для сравнения: во Франции около 3700 лицеев.
Причины протеста изначально выглядели вполне прозаично. Ученики жаловались на отсутствующих преподавателей, переполненные классы, разваливающуюся инфраструктуру, жару в кабинетах и расписание, которое невозможно нормально организовать из-за кадрового дефицита. AFP еще 29 сентября фиксировало протесты примерно у 400 школ.
Ученики создавали группы в Snapchat и WhatsApp. Призывы к блокадам расходились через Instagram и TikTok. Для отдельных школ появлялись собственные плакаты со своими требованиями – Le Monde обратил внимание, что часть таких изображений была создана при помощи искусственного интеллекта.
29 сентября МВД Франции сообщило о 440 задержанных. На следующий день уже о 625 задержаниях за сутки и 83 раненых полицейских и жандармах. Большинство задержанных составляли несовершеннолетние. К началу октября суммарное число задержаний пошло уже на тысячи. Amnesty International приводит последовательность: 164 задержания 28 сентября, 440 – 29-го, 625 – 30-го и 1948 только 1 октября.
Министр образования Эдуар Жеффре еще 30 сентября говорил о 119 пострадавших учениках и работниках системы образования, из которых 34 – сотрудники школ. Он назвал такой уровень насилия беспрецедентным для французского образования.
В Лилле протестующие у лицея César-Baggio жгли мусорные контейнеры и забрасывали полицию бутылками, камнями и другими предметами. Полиция отвечала слезоточивым газом.
В Ренне ситуация дошла уже до масштабов небольшой городской спецоперации: только 1 октября пожарные тушили 35 возгораний, в том числе два автомобиля. Власти сообщали о проникновении групп молодых людей в лицеи Charles-Tillon и Bréquigny, повреждении помещений, оборудования и машин сотрудников.
1 октября огонь уничтожил холл лицея Nelson-Mandela, рассчитанного более чем на 1700 учащихся. Руководство школы заявило о преднамеренном поджоге; кто именно его совершил, на момент расследования установлено не было. Ученики самого лицея подчеркивали, что не хотят, чтобы уничтожение школы записывали на счет протестующих: по их словам, к поджогу могли быть причастны посторонние. В результате учреждение пришлось закрыть на несколько недель.
И проблема правительства в том, что оно до сих пор не вполне понимает, что именно ему необходимо погасить.
МВД говорит о значительном росте насилия и обвиняет радикальные группы в попытке использовать лицейский протест. Левые партии, профсоюзы и правозащитники, напротив, обвиняют государство в чрезмерной силовой реакции против несовершеннолетних. Amnesty International отдельно указывает на применение слезоточивого газа, дубинок и массовые задержания школьников.
5 октября кризис получил еще одно тяжелое продолжение. В Лансе 15-летний лицеист лишился кисти и части предплечья после взрыва полицейской гранаты, которую, согласно предварительным данным, он поднял во время столкновений. Обстоятельства произошедшего расследуются.
Французское государство оказалось в довольно неприятной ловушке. С одной стороны, первоначальные претензии школьников настолько конкретны, что полностью отмахнуться от них сложно. Правительство уже обещает заняться вакансиями преподавателей, длительными отсутствиями учителей, состоянием школьных зданий и реформой Parcoursup.
С другой, чем дольше продолжается кризис, тем меньше публичная дискуссия идет о преподавателях и количестве учеников в классе и тем больше о погромах, полиции и задержанных.
Французские лицейские протесты уже нельзя описывать исключительно как борьбу школьников за лучшие условия обучения. Но столь же некорректно называть происходящее «гражданской войной», как это делают некоторые пользователи соцсетей. Это эмоциональная характеристика, которая пока не соответствует масштабу событий.
Перед нами скорее знакомый для современной Франции механизм: социальное недовольство довольно быстро превращается в кризис общественного порядка, а затем первоначальная причина протеста начинает исчезать за кадрами пожаров и столкновений с полицией.
Так что главный вопрос теперь даже не в том, сумеет ли Париж разблокировать лицеи. Вопрос в другом: удастся ли властям вернуть разговор к причинам протеста
Правительство утверждает, что первоначально понятное недовольство школьников пытается оседлать радикальная левая La France Insoumise Жан-Люка Меланшона. Представители партии обвинения отвергли и заявили, что власть пытается политизировать стихийное движение и оправдать силовые действия полиции.
До президентских выборов 2027 года остается около полугода.
Для левых происходящее – доказательство деградации государственных услуг после десятилетия макронизма.
Для правительства – возможность говорить о необходимости порядка.
Для правых – еще один аргумент о государстве, утратившем контроль над улицей.
А школьники неожиданно оказались между ними.
Есть почти забытая историческая параллель.
1990 год.
Тогда массовый лицейский протест тоже возник вскоре после начала учебного года. Тоже в парижских пригородах. И тоже первоначально вращался не вокруг большой идеологической реформы, а вокруг вполне бытовых проблем: переполненности школ, безопасности и недостатка ресурсов.
Он настолько разросся, что правительство Франсуа Миттерана было вынуждено реагировать. Министр образования Лионель Жоспен объявил чрезвычайный план приблизительно на 4,5 млрд франков.
Но между 1990-м и 2026-м есть принципиальное отличие.
Тогда государство могло купить социальный мир дополнительными расходами.
Сегодня Франция входит в кризис с огромным государственным долгом и необходимостью сокращать дефицит. Бюджет на 2027 год уже стал источником политического противостояния, а стоимость обслуживания долга растет.
Поэтому повторить решение 1990 года значительно сложнее.
Правительство рассчитывает начать постепенное возвращение к нормальным занятиям уже 7 октября. Поэтому ближайшие дни покажут, произошло ли во Франции очередное краткое социальное возгорание – таких республика пережила множество.
Автор · 21 сент. 2026 г.
